Пресс-центр
входит в многопрофильный геологический холдинг Росгеология

Сергей Белов: В развитии базы подземных вод много вопросов

Сергей Белов: В развитии базы подземных вод много вопросов

Могут ли воды Пермского края стать источником дохода?

 

2 февраля 
Карина Турбовская 

 

Прикамье богато подземными водами. Значит, у региона высокий потенциал в сфере производства минеральных вод и бальнеолечения. Насколько активно используется этот ресурс? Может ли он быть полезен для развития туризма? Насколько экологически чисты подземные воды края? Об этом рассказывает Сергей Белов, гидрогеолог, заведующий сектором гидрогеологических исследований АО «КамНИИКИГС» (входит в холдинг АО "Росгеология").

 

— Подземные воды относятся к категории полезных ископаемых. Есть ли исследования на тему, насколько край богат этими ископаемыми?

— Безусловно. Но для того чтобы дать корректную оценку, необходимо сразу разделить подземные воды на четыре типа.

Первый тип — пресные подземные воды, залегающие до глубины 100—200 м.

Используются для хозяйственно-питьевых и производственно-технических нужд.

Второй тип — мало- и среднеминерализованные воды, залегающие на глубине 50—350 м. Используются в качестве питьевых лечебных и лечебно-столовых вод.

Третий тип — слабоминерализованные и рассольные сероводородные воды, залегающие на глубине от 100 до 1000 м. Используются для бальнео-лечения в санаториях и на курортах региона.

Четвёртый тип — йодобромные воды, залегающие на глубине от 1000 до 3000 м. Также используются для бальнеолечения и промышленной добычи йода и брома.

По последним данным, ресурсная база пресных вод Пермского края — порядка 35 млн куб. м возможной добычи в сутки. Запасы, которые уже были оценены и выделены в виде месторождений или водозаборных участков, составляют 1,1 млн куб. м добычи в сутки. Сейчас разведано более 130 месторождений пресных подземных вод, половина из них в силу различных причин не используется. Сегодня в Прикамье за сутки добывается около 400 тыс. куб. м пресных подземных вод.

Для сравнения: у наших соседей, в Кировской области, запасы составляют около 400 тыс. куб. м возможной добычи в сутки, в Удмуртии — 150 тыс. куб. м.

 

— Сальдо запасов подземных вод в пользу Прикамья связано с тем, что наш регион объективно богаче, или с тем, что здесь ведётся наиболее активная разведка вод?

— Ни с тем и ни с другим. Запасы считают по потребности. Потенциальный недропользователь подаёт заявку распорядителю недр — в Федеральное агентство по недропользованию (Роснедра) — на получение лицензии на добычу воды. После получения лицензии проводит бурение скважины, работы по изучению качества воды и оценке запасов. Эти воды затем и ставятся на баланс, увеличивая общие запасы.

Что касается минеральных вод, то в Пермском крае открыто 26 месторождений с общими запасами 3,2 тыс. куб. м в сутки возможной добычи. Например, в Кировской области и Удмуртии имеется по девять месторождений минеральных вод. Запасы кировчан — 1,2 тыс. куб. м в сутки, в Удмуртии — 1,8 тыс. куб. м.

Есть и такой природный ресурс, как лечебные грязи, которые также используются для бальнеолечения. В Прикамье разведано одно месторождение — грязи Суксунского пруда. Но запасы его очень велики — 2 млн 706 тыс. т. В Кировской области тоже найдены лечебные грязи — шесть месторождений с запасами 404 тыс. т.

В Удмуртии месторождений лечебных грязей не обнаружено.

 

— С цифрами всё очень хорошо. Однако возникает вопрос: насколько по-хозяйски регион распоряжается этими полезными ископаемыми? Где те же бутылки с патриотичной минеральной водой «разлито в Пермском крае»?

— Сегодня у пяти прикамских недропользователей есть лицензии на добычу минеральных подземных вод для розлива. Это не так много. Всё в конечном счёте упирается в экономику.

Например, мы проводили оценку запасов минеральных питьевых вод в Кудымкаре, где есть два участка по их добыче — Кудымкарское месторождение и Ярковский участок добычи. Местные предприниматели стали разливать воду по бутылкам. Но производство столкнулось с проблемами. Как говорят руководители, «очень тяжело ставить продукцию на полки». И если в самом Кудымкаре ещё есть возможность продаж, то в столице края войти в торговые сети им так и не удалось.

Однако надо отметить, что Прикамье очень богато минеральными водами различного состава. Так, для статьи «Ресурсы подземных вод Пермского края и их рациональное использование» мы разработали схемы распространения питьевых лечебных, лечебно-столовых, сероводородных и йодобромных минеральных вод. На схемах видно, на каких площадях края какие воды распространены. На большей территории минеральные воды имеются.

В настоящее время основными недропользователями минеральных вод являются здравницы Прикамья. Но сегодня большинство санаторно-курортных организаций возможности минеральных ресурсов края в лечебных целях не используют. Всего семь из 45 здравниц добывают и используют минеральную воду, три её покупают.

В минувшем году наш институт подготовил большой отчёт для Министерства природных ресурсов Пермского края об оценке перспектив использования месторождений минеральных вод и лечебных грязей. Фактически эта работа — готовый пакет для заинтересованных инвесторов.

 

— Приведёте пример месторождения и того, чем оно могло бы быть интересно?

— В Перми, в микрорайоне Верхняя Курья, были пробурены скважины и проведена разведка Верхнекурьинского месторождения. Здесь, в сосновом бору, едва ли не в шаговой доступности от центра города представлены все четыре типа подземных вод: пресные, питьевые лечебные, сероводородные и йодобромные. Такой комплекс имеет лишь одна здравница края. Повторюсь, это уже разведанный участок с утверждёнными запасами.

Однако заинтересованного недропользователя пока не нашлось. Я считаю, что сегодня это один из самых перспективных участков нераспределённого фонда.

У бывшей Пермской водогрязелечебницы был хороший, на мой взгляд, опыт: продажи лечебных дневных курсовок для тех, кто не мог себе позволить дорогую путёвку в санаторий или отъезд на лечение на сколько-нибудь продолжительный срок. Из центра города ходил специальный автобус, доставляющий людей на лечебные процедуры с минеральными водами. Могу предположить, что такая услуга в нашем миллионном городе была бы востребована и сейчас.

 

— Заинтересовала ли кого-нибудь ваша работа по рациональному использованию подземных вод Прикамья?

— В одном из санаториев решили бурить скважину на йодобромные воды. Надеюсь, что появятся и другие заинтересованные лица. Мы завершили работу совсем недавно, вполне допускаю, что ещё не все про неё знают.

Сейчас мы ведём переговоры с регио-нальным министерством природных ресурсов для оценки потенциала природных лечебных ресурсов Прикамья. Надеемся выполнить эту работу и по результатам издать книгу, где были бы отражены условия распространения подземных минеральных вод. Тогда администрация или инвестор смогли бы, открыв это издание, понять, на каких глубинах залегают те или иные минеральные воды, какого они состава и каких лечебных свойств.

 

— Насколько минеральные воды края в принципе могут быть интересны для инвесторов?

— Сразу оговорюсь, я не специалист по экономическим расчётам. Могу лишь сказать то, что я знаю из своей практики. Для того чтобы провести все исследовательские работы, оформить необходимые документы и запус-тить скважину в эксплуатацию, понадобится порядка трёх лет. Примерные инвестиции составят от 1 млн руб. до нескольких десятков, в зависимости от глубины скважины. То есть речь, скорее, идёт о долгосрочном инвестиционном проекте.

 

— Попробуем развернуть тему несколько иначе. Сегодня много говорится о туристической привлекательности Пермского края и его конкурентоспособности в этой сфере. Могут ли богатые запасы минеральных вод означать, что мы — потенциальная всероссийская здравница?

— Могу лишь повторить, что сегодня подземные воды не используются в полной мере. Что до развития туристического направления, то здесь, как и в любой другой отрасли, всё упирается в экономику.

Скажу честно, в развитии базы минеральных вод края пока больше вопросов, чем ответов. Например, есть лечебницы, имеющие собственные скважины, но закупающие минеральные воды. Как говорят их руководители, своя добыча по ряду причин нерентабельна. За последние годы я не знаю ни одного большого нового реализованного проекта, основанного именно на использовании минеральных вод.

В середине 2000-х у одной из французских компаний было желание зайти на этот рынок. Французы собирались строить курорт с использованием разведанных Суксунских месторождений минеральных вод. Однако кризис 2008 года и, возможно, ещё какие-то причины помешали осуществить эти планы.

 

— Положим, строительство курорта по нынешним временам — сложный проект. Возможны ли какие-то более бюджетные варианты? Продажа грязей или минеральных вод тем же санаториям?

— Суксунские грязи уже закупают и используют многие здравницы края. Тем не менее в нераспределённом фонде Суксунского пруда остаётся ещё до 80% грязей. Вероятно, это потенциальная задача для экономистов и менеджеров — просчитать и предложить, к примеру, какой-либо способ пакетирования грязи и продажи в розницу в Прикамье и не только.

То же можно сказать и о минеральных водах. Эти возможности сегодня используются очень мало и, как я уже говорил, не представлены в большинстве санаторно-курортных организаций.

Между тем туристические потоки разворачиваются сегодня в сторону России, внутренний туризм набирает обороты. Многие люди зачастую вынуждены выбирать, как провес-ти отпуск — «просто отдохнуть» или заняться своим оздоровлением. При достойном развитии бальнеолечения Пермский край мог бы предоставлять санаторно-курортные услуги как ту самую «золотую середину», когда можно и отдохнуть, и полечиться.

 

— Но пока региону до «всероссийской здравницы» ещё очень далеко. Очевидно, что Прикамье — один из крупнейших промышленных субъектов России. Как промышленность влияет на подземные воды? Насколько они чисты?

— Что касается лечебных минеральных вод глубоких горизонтов, то загрязнение в большинстве случаев исключено в силу значительной глубины их залегания и естественной защищённости водоупорными пластами.

Если говорить о лечебно-питьевых водах, то действительно были случаи, когда скважины подтягивали с радиуса их влияния разные загрязняющие компоненты. Эти воды залегают в зоне активного водообмена, соответственно, более подвержены загрязнению. Даже если устранить источник загрязнения, например свалку, его очаг ещё долгое время будет оставаться в почве и при любом дожде или снеготаянии будет давать о себе знать. Так что недропользователь должен внимательно следить за соблюдением санитарного режима в пределах зон его санитарной охраны. В случае серьёзного загрязнения восстановить участок будет невозможно.

Надо сказать, что больше всего экологический фактор влияет на пресные подземные воды, которые находятся ближе прочих к поверхности земли. В своё время я серьёзно занимался исследованием подземных вод Перми. Могу сказать, что все родники в пределах города, а это более 100 источников, в той или иной мере загрязнены. В подавляющем большинстве случаев на воды родников влияет бытовое загрязнение: несанкционированные свалки, утечки канализации, выгребные колодцы частного сектора. Всей этой грязью пропитывается почва, и во время весеннего паводка или дождя она попадает в водоносный горизонт, а значит, в ближайший источник.

Сотрудники кафедры инженерной геологии и гидрогеологии Пермского классического университета по результатам длительных исследований разработали гидрогеохимическую карту подземных вод города, где показаны очаги загрязнения и выделены компоненты, которыми загрязнены родники и в целом пресные подземные воды города.

 

— Если уж мы начали разговор о питьевой воде, поясните, что лучше в случае частного домостроения — бурить свою скважину или подключаться к сетям?

— Люди, как правило, намерены сэкономить: «Я пробурил скважину. У меня своя вода. Мне не нужны счётчики». Однако моё мнение таково: если есть возможность подключения к центральному водоснабжению, лучше выбрать именно этот вариант. Прежде всего потому, что качество водопроводной воды контролируется Роспотребнадзором в разных точках всей сети водопровода.

С собственной скважиной бывает и такая ситуация: с одной стороны дома бурят скважину на воду, с другой — устраивают выгребной колодец без дна, чтобы реже заказывать ассенизационную машину. В 100% случаев хозяева будут пить подземные воды, загрязнённые стоками собственного туалета или туалетов соседей, так как радиусы влияния от работы скважины составляют от нескольких десятков до сотен метров. Конечно, никто этого замечать не будет, но повышенное содержание компонентов азотной группы в воде никуда не денется. При постоянном использовании это один из факторов появления онкозаболеваний. Кроме того, по некоторым компонентам качество вод не дотягивает до питьевого.

Есть и вероятность добуриться до минеральных вод. Во многих районах края пресные воды «плавают» на минеральных либо вообще отсутствуют. Чуть глубже скважина — и человек получает некондиционную для питья воду, с минерализацией выше единицы. И вроде можно радоваться: из скважины идёт собственная минеральная вода. Однако в таких случаях (а они не единичны, особенно это касается тех, кто постоянно пьёт такую воду) происходит накопление солей в организме, что также чревато заболеваниями.

Словом, я хочу подчеркнуть необходимость отслеживать качество воды, которую вы пьёте, от него зависит ваше здоровье.

Подробнее: http://www.newsko.ru/articles/nk-3003419.html

 

Вверх